Так началась история успеха «советских битлов», благодаря Мулявину обретших свой собственный неповторимый, узнаваемый стиль — соединение белорусских фольклорных мотивов с современными музыкальными трендами, виртуозными музыкальными партиями и трепетным теноровым вокалом.

О том, как «Лявоны» стали «Песнярами», рассказано неоднократно в мемуарах, статьях, биографиях: более стильное название понадобилось, когда белорусский коллектив было решено послать на Всесоюзный конкурс артистов эстрады, слово «песняр» отыскалось в поэзии Янки Купалы. После конкурса, где ансамбль внезапно выстрелил с песней Юрия Семеняко «Ты мне вясною прыснiлася», участники проснулись знаменитыми. Первый после московского триумфа концерт прошел в Гомеле — и толпа поклонников в буквальном смысле выломала огромные дубовые двери в концертный зал.

Фантастикой кажется и скорость работы группы — тоже чисто мулявинская фишка: он любил все делать быстро и весь коллектив выстроил под себя так, чтобы сумасшедшая скорость не влияла на качество. Или музыкант мог соответствовать этим мулявинским требованиям, или нет. Леонид Борткевич вспоминал, что, только придя в ансамбль, буквально пару дней разучивал песню «Александрына» — и не успел оглянуться, а уже исполнял ее со сцены Колонного зала Дома Союзов в Москве.

Ключевой была роль именно Мулявина — он отбирал материал, искал солистов, при всей своей звездной славе (а поклонялись ему с не меньшим пылом, чем Джону Леннону) ни дня не страдал звездной болезнью. Главное для него было — делать музыку, причем жесткость и самокритичность Владимира Георгиевича вошли в легенды: если премьеру песни публика принимала с прохладцей, материал отбрасывался без жалости.

1970 — 1980‑е — время расцвета ансамбля и пика творческой формы Владимира Мулявина. В 1971 году ВИА выступает на Международном фестивале песни в Сопоте, в 1973‑м ему достаются I премия X Международного фестиваля молодежи и студентов в Берлине, победы на фестивале песни «Золотой лев» в Лейпциге и на Всесоюзном конкурсе советской песни, проходившем в Минске. В 1976‑м «Песняров» ждут триумфальные Канны с фестивалем MIDEM. Туда допускались только абсолютные лидеры продаж, артисты, выпустившие и распространившие максимальное количество своих дисков. В этом же году они первыми из советских артистов отправляются на гастроли в США — и буквально тараном врываются на местный музыкальный рынок.

Так появляется опера‑притча «Песня пра долю». Соратник Мулявина Владислав Мисевич вспоминал: «Володя в песнях не мог себя реализовать до конца. До этого у нас были крупные формы — „Баллада о комсомольском билете“, „Баллада о Батьке Минае“: он обкатывал, так сказать, свои возможности. А сценарий „Песнi пра долю“ писался на основании поэмы „Адвечная песня“ с вставными номерами из другой поэзии Купалы. Репетировали мы в филармонии по ночам, потому что днем сцена была занята…» Рок‑опера считается вершиной творчества «Песняров» и в первую очередь Мулявина, который задумал ее от начала и до конца. Следующей появилась рок‑опера «Гусляр»: ее основой стали поэма Купалы «Курган» и кантата Игоря Лученка.

Мыслить масштабно, по‑крупному, большими полотнами — это тоже было в духе Мулявина. Такова и программа «Через всю войну», создававшаяся к 40‑летию освобождения Беларуси от фашистской оккупации, — жесткая, основанная на далекой от сентиментальности окопной поэзии. Отстаивая эту правду, Мулявин стоял насмерть, не позволив чиновникам от культуры создать приглаженную и благостную картинку Победы: белорусская земля настрадалась, а советский народ отстоял свободу и победил коричневую чуму ценой величайших свершений. Любителям попсы эта программа, что называется, не зашла: слишком сложно, трудно, больно, слишком много надо думать и понимать. А вот в родной Беларуси, больше всех натерпевшейся военного лиха, ее поняли и приняли. И когда «Песняры» в 1984 году представляли программу «Через всю войну» на ступеньках Большого театра, на выступление собралась толпа в несколько десятков тысяч человек…

1990‑е для ансамбля и лично для Мулявина — трудное время. Распад СССР, постепенный распад коллектива, накопившаяся горечь потерь и несправедливостей… И все же и в этот период звучат новые песни — так появляется «Малiтва» композитора Олега Молчана, настоящий духовный гимн белорусов, в котором, как это нередко бывает с песнями, объединены сразу два стихотворения любимого поэта Мулявина Янки Купалы.

14 мая 2002 года — черный день для всех, кто любил Мулявина. В этот день на трассе Заславль — Колодищи под Минском произошла трагедия: музыкант попал в тяжелую автомобильную аварию. Последствия для его здоровья оказались катастрофическими — он получил, помимо других травм, перелом позвоночника. Мулявина спасали белорусские медики, позже — врачи знаменитого московского госпиталя имени Бурденко. Восемь месяцев музыкант боролся за жизнь и не терял надежды встать с инвалидного кресла. Однако все усилия оказались напрасны: песняр ушел из жизни 26 января 2003 года.

Тысячи и тысячи людей прощались с ним в Москве, в Государственном центральном концертном зале «Россия», а затем в Минске, машины ГАИ сопровождали траурный кортеж из России в Беларусь. 28 января гроб с телом песняра пронесли по проспекту Независимости — казалось, проститься с ним пришла вся страна. Текли слезы по лицам, молодым и старым, лил дождь, как будто оплакивая утрату вместе с белорусским народом…

«Касiў Ясь канюшыну», «Перапёлачка», «Па ваду iшла», «Рэчанька», «Ой, рана на Йвана», «А ў полi вярба», «Калiна» — заслушиваться народной песней в уникальных мулявинских аранжировках стало модно. Так же становилась известна широкому кругу и белорусская поэзия — стихи Максима Богдановича, Янки Купалы, Якуба Коласа, Максима Танка, Петруся Бровки и других поэтов. С уникальным ВИА работали лучшие композиторы — от Игоря Лученка до Александры Пахмутовой, создавшей «Беловежскую пущу». «Молодость моя — Белоруссия», «Александрына», «Веранiка», «Алеся», «Конь незацугляны», «Завушнiцы», «Чырвоная ружа», «Березовый сок», веселая и незамысловатая «Вологда» — каждый находил в репертуаре ансамбля песню по душе и по вкусу.

Песняр земли белорусской

Предки Мулявиных были из купечества — нет, не из первой гильдии, и миллионщиков среди них не было: так, торговцы средней руки. Октябрьская революция на этом поприще поставила крест, и уже родители будущего песняра скромно трудились на знаменитом Уралмашзаводе. От купеческого быта в жизни семьи осталась только непременная гитара — отец будущего музыканта мог и спеть, и сыграть, но из семьи ушел, когда маленькому Володе было всего пять лет. Отца Мулявин так и не простил: матери, помимо работы в цехе, бравшей на дом подработку — шитье, было тяжело тянуть троих детей в одиночку. Однако тяга к музыке передалась ему по наследству: самостоятельно освоив к 12 годам балалайку, дальше он взялся за гитару. Во Дворце культуры Уралмашзавода был струнный оркестр, которым руководил бывший ссыльный Александр Навроцкий. Именно его влиянию Владимир Мулявин обязан своим музыкальным развитием: разглядев одаренность мальчика, Навроцкий тратил все свое время на занятия — и он же убедил будущего песняра в необходимости получения музыкального образования.

Правда, в Свердловском музучилище, куда поступил по классу народных инструментов (на эту специальность брали самородков, не имевших за плечами музыкальной школы), Мулявин задержался всего на два года. Осваивая самоучкой все инструменты, до которых дотягивался, он тяготел к модному в то время джазу, организовал со своими однокурсниками ансамбль. Результатом стало исключение «за преклонение перед западной музыкой»: в то время джаз считался стилем буржуазным. Так начались музыкальные разъезды по городам и весям, от Кузбасса до Карелии, — несмотря на неоконченное образование, в 1958‑м Мулявина зачислили в качестве гитариста в эстрадный сектор Томской облфилармонии. Там он познакомился с Лидией Кармальской, работавшей в редком жанре художественного свиста, в 1960‑м она стала его женой.

Вместе они как‑то раз попали на гастроли в Минск — и были поражены столицей БССР. Желание жить именно здесь возникло мгновенно, и, когда в 1963‑м Белгосфилармония предложила молодой семье работу, сомнений не было: ехать в Минск! Выбор оказался судьбоносным и в плане музыки: Мулявин в музучилище обучался как народник, с фольклором был знаком не понаслышке — предполагалось, что именно народная музыка будет его музыкальным хлебом, он любил ее искренне и горячо, несмотря на увлечение джазом и роком.  

Белорусы и уральцы обменялись памятниками Мулявину

В 2014 году по инициативе Министерства культуры Беларуси памятник Владимиру Мулявину появился в родном для него Екатеринбурге — он установлен неподалеку от гостиницы «Космос». А в 2017‑м жители Свердловской области сделали ответный дар: памятник основателю «Песняров» установили в сквере у родной для ансамбля Белгосфилармонии, на бульваре, носящем имя легендарного музыканта.

Владимира Мулявина и композитора Игоря Лученка связывала многолетняя дружба

«Песни Игоря — значительная часть репертуара ансамбля, но аранжировки, конечно, Володины, — рассказывает участник „Песняров“ Владислав Мисевич. — Лученок с Мулей сошлись сразу же: он оказался такого же уровня мышления, как Мулявин, того же направления, дарования, в конце концов… Только у него за плечами были две консерватории, а у Мули — два курса училища. И талант».

В 1964 году Мулявина призвали в армию — повестка все никак не могла добраться до него из‑за постоянных разъездов. Служил в Уручье в так называемой роте самодеятельности, поучаствовал в организации ансамбля Белорусского военного округа. В то время вокруг него и сложился костяк будущих «Песняров» — Владислав Мисевич, Леонид Тышко, Валерий Яшкин и Александр Демешко. Начали с того, что аккомпанировали певице Нелли Богуславской, затем в филармонии придумали веселое ревю «Лявонiха», с которым музыканты объехали все самые дальние уголки Беларуси. От этой вот «Лявонiхi» и отпочковался в итоге в 1968‑м вокально‑инструментальный ансамбль, который назвали «Лявоны».

Так бывает: рожденный в дальних краях видит и понимает иной раз больше тех, чей взгляд в силу привычки скользит по россыпям сокровищ, не сознавая их реальной ценности. Свою музыкальную линию он вывел уже тогда: слово народа, песня народа должны органично сочетаться с ритмами современности, обрести жизнь, продолжиться в новом качестве.

Познакомившись с белорусской песней, Мулявин был поражен ее красотой, мелодичностью, богатейшим разнообразием материала. Изучая «мову», знакомясь с национальной поэзией, открывал для себя строки белорусских классиков — и не мог сдержать восторга, так все это было чудесно, а главное, ложилось на его собственную душу.

Причем слушатели и не догадывались, что обожаемый ими Владимир Мулявин по крови вовсе не белорус, — «Песняры» стали символом белорусской земли, ее удивительным, неповторимым, несравненным голосом.

И «Песня пра долю», и «Гусляр» — произведения, в которых максимально раскрылись возможности «Песняров» и талант Мулявина. Именно эта сложность и масштабность не позволила любителям легкого эстрадного жанра в полной мере оценить красоту замысла — и вывела обе рок‑оперы в разряд белорусской музыкальной классики.

И пел он сам, не передоверив никому из солистов важные для себя слова: «Малюся я небу, зямлi i прастору, // Магутнаму Богу — Ўсясвету малюсь // Ва ўсякай прыгодзе, ва ўсякую пору // За родны народ Беларусi…»

Прощаясь с песняром, не мог сдержать слез и Президент Александр Лукашенко, сказавший: «Да, он действительно сделал все, чтобы все народы знали и понимали, что это наш Мулявин. Что он принадлежит нам, нашей Беларуси и нашему народу».

В 1976‑м Владимир Мулявин обращается к жанру рок‑оперы, материалом для нее становится поэзия Янки Купалы — пожалуй, главного поэта в жизни музыканта: один Песняр сквозь годы тянулся к другому, выстраивая нить преемственности.