Будущий великий скульптор родился 30 октября 1905 года в городке Велиже Витебской губернии (сейчас это Смоленская область России). Семья разночинная, по тем временам ведшая вполне обычный для своего сословия образ жизни: отец — бухгалтер уездного казначейства, мать могла не работать и посвятить себя заботам о доме, а сын, войдя в нужный возраст, был определен на учебу в мужскую гимназию (к слову, именно там, получая начальные навыки рисования, он обратил на себя внимание учителя своими несомненными способностями).

Именно за Керзиным одаренный ученик последовал в Витебский художественный техникум (бывшее народное училище, основанное Марком Шагалом), тем самым определив свой жизненный путь: в 1923‑м Бембель поступил сразу на второй курс. Затем по совету наставника отправился в северную столицу поступать в Ленинградский ВХУТЕИН (будущий Институт живописи, архитектуры и скульптуры имени Ильи Репина). Именно там он выбрал самый трудный скульптурный жанр — барельеф, в котором оставался непревзойденным мастером до конца жизни. И именно там он выбрал будущую жену Ольгу Дедок, также талантливого скульптора. Занятая заботами о муже и рождением детей, она не смогла полноценно реализоваться в творчестве, однако оставила воспоминания о Бембеле, поняв главное:

Великая Отечественная война буквально разорвала, казалось бы, счастливо сплетающуюся ткань бытия. Андрей Бембель ушел на фронт вместе с другими мужчинами, в августе 1941‑го прибыл в военную инженерную школу в Ростове-Ярославском. Это было логично — кому, как не монументалисту, который сложнейшие инженерные расчеты умеет безупречно провести сам, доверить подготовку будущих офицеров инженерных войск. До конца 1943 года он был заместителем командира роты в 6‑м отдельном инженерном полку и применял свои умения скульптора в искусстве фортификации, возводя доты и другие укрепления на пути врага. Лишь в конце 1943‑го, когда в ходе войны наметился перелом, Бембеля забрали в Москву, в Центральный штаб партизанского движения: воюющей стране требовалось искусство, поднимающее боевой дух, вдохновляющее на подвиг, воспевающее стойкость народа.

Неудивительно, что ему стали доверять и другие крупные государственные заказы — имя Бембеля приобрело вес в профессиональной среде: подлинный, неподдельный, который можно заслужить только по-настоящему впечатляющей работой. Председатель Совнаркома БССР Николай Голодед поддержал идею строительства дома с мастерской для скульптора и его семьи — так появилось здание на улице Беломорской, 42, где закончились наконец скитания по чужим углам.

В масштабе страны.

Горельеф «Первый пятилетний план в действии» на Доме правительства.

Горельеф «9 мая 1945 года» монумента Победы в Минске.

Работа заняла два года, вспоминала в мемуарах Ольга Бембель-Дедок: «Два года здесь было шумно, весело, шли бурные споры. Ни отдыха. Ни срока. Летом выехал отдыхать (в прошлом году), и два раза его вызывали назад телеграммами. И вот труд закончен, смонтирован в сложных условиях. Шли дожди, цемент монтировался сырой, краска смывалась. Андрей говорит: „Огромные краны поднимают кольцо, а ему надо было еще сохнуть дней семь. И вот думаю: поставят или рухнет? И стою под ним, думаю, уж все равно: упадет, так прямо на мою голову“. Но все обошлось. Второго числа Андрей повез меня посмотреть. Курган великолепен!.. Великолепно выбрано место, холм господствует над местностью, гармонично вписан в пейзаж, пропорции продуманы отлично, он весь зеленый, величественный…» Впрочем, специалисты говорят не только о красоте, но и о сложности инженерных решений при создании Кургана Славы — одного из самых узнаваемых мемориалов Беларуси.

Скульптура создана Андреем Бембелем в 1957 году. Думал ли он, тогда уже народный художник, что и сам станет одним из тех, кого увенчает этот лавр? Одним из столпов, зачинателей, подвижников? Или скорее он просто честно и до упора гнул свою линию, вечно трудясь и недосыпая, всегда в заботах, в непрерывном движении и непокое, ибо именно непокой — участь творца на этой земле.

Но любимой работой Андрея Бембеля стал Курган Славы на 21‑м километре трассы Минск — Москва, над которым он работал вместе со своими учениками-скульпторами. Со всех братских могил привозили люди землю, насыпая величественный вал, который увенчала композиция из грандиозных штыков и монументального кольца с рельефами лиц, символизирующего командный пункт, где представлены все рода войск.

Народный художник Беларуси Леонид Щемелев — об Андрее Бембеле

Леонид Щемелев говорил: «Андрей Онуфриевич Бембель — одна из интереснейших творческих личностей в советском изобразительном искусстве. Оригинален, масштабен, привлекателен эмоционально. Политичен? Да, но не протокольно!.. Он с людьми никогда не соблюдал никакой дистанции, кроме товарищеской, человеческой… Может быть, завтра будут у нас скульпторы интереснее, чем он, в смысле формы. Но личность — не повторится. Уникальный человек».

Андрей Бембель создал скульптуру для Белорусского павильона на ВДНХ в Москве

Скульптура создавалась в начале 1950‑х. Шестиметровая женская фигура с венком и снопом в руках сделана из цемента и облицована золотой смальтой. Композицию назвали «Слава героическому труду колхозного крестьянства», кто-то называет ее «Беларусь», в других документах она обозначена просто «Родина».

Масштабы проделанной молодым скульптором работы поражают и годы спустя: горельефный фриз на Доме правительства простирается на 44 метра, на нем «живет» множество фигур, и ни одна не повторяет другую.

Одной из самых значимых работ, созданных Бембелем, стал бюст героя-летчика Николая Гастелло, направившего свой горящий самолет на механизированную колонну вражеской техники. Это не столько портрет, сколько эмоция, порыв, полет — последний и отчаянный рывок героя, жертвующего собой.

«Андрей — монументалист. И в жизни, и в искусстве. Он понимает и любит жизнь в широком масштабе. Человечество — его масштаб. Или уж как минимум страна».

Мемориальный комплекс «Брестская крепость-герой», 1970.

Дальнейший творческий путь определила счастливая случайность — или скорее судьба, никогда не оставляющая своей заботой тех, кто обладает подлинным даром. В Велиже появился известный скульптор и талантливый педагог Михаил Керзин — приехал не откуда-нибудь, а из Петрограда, и именно здесь, в крохотном городке на берегу Западной Двины, решил организовать художественную школу. В это замечательное, интригующее место и прокрался однажды тайком 14‑летний Андрей Бембель. И увидел там нечто в высшей степени замечательное: носы, губы, уши, глаза — белые, гипсовые, неживые, но такие интересные. Это были слепки Микеланджело — канонические, по которым будущие юные художники постигали правила рисунка. Подросток вылепил из глины копии слепков, а затем подменил их и спрятался, чтобы дождаться результата своей «диверсии». Керзин, обнаруживший подмену, воскликнул: «Кто же этот варвар? Кто этот талантливый мошенник?!» Конечно, тот вернул слепки — и был принят в ученики, ведь главное прозвучало: скульптор признал Бембеля талантливым. Художественная школа стала его домом с 1919 по 1922 год.

Монумент на Кургане Славы.

По окончании учебы скульптор уехал с женой в Гомель, преподавал, но очень скоро в Минске началась большая стройка: в 1932‑м по проекту архитектора Иосифа Лангбарда в столице республики возводился Дом правительства. К работе над ним привлекли целый коллектив скульпторов, которым руководили Матвей Манизер — профессор, обучавший Бембеля в Репинке, и любимый Михаил Керзин. Зная талант Бембеля, его привлекли к этой работе. «Темой была история мирового революционного движения, — вспоминала Ольга Бембель-Дедок. — Мне очень нравились наброски Андрея — живые, свежие и динамичные. В конкурсе участвовали все скульпторы Минска и даже наш Синайский. То есть соперники были. Но когда Андрей поехал с эскизами в Минск, то вернулся домой с полной победой».

В создании мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» также видна рука Андрея Бембеля: он один из авторов главного входа в форме звезды — уникального сооружения в виде огромного железобетонного блока с опорой на казематы земляного вала.

В годы войны создан барельеф «Белорусские партизаны», бюст командира партизанского отряда Петра Калинина, спроектирован памятник героям Сталинграда.

Все это время художник не имел сведений о своей семье, оставшейся в оккупации. В их дом подселились коллаборанты, захаживали немцы. Ольга Бембель-Дедок билась, чтобы сберечь детей. Она напишет об этом в воспоминаниях: и об эмигрантах, вернувшихся на плечах Вермахта, и о том, как смертельно боялась увидеть в колонне военнопленных мужа, как вместе с Ниной Бровкой, женой поэта Петруся Бровки, спасала и прятала от фашистов еврейскую девочку, о том, как добрейший старик Керзин держал связь с партизанами, о высоте духа одних и чернейшем предательстве других. А Бембель, рвавшийся к семье, появился 6 июля 1944‑го на пороге своего дома с рюкзаком и чемоданом, в которых был тщательно сберегаемый для родных паек.

Война и память — то, что не могло не прорасти в творчестве художника. Самые значимые, знаковые его работы посвящены этой теме. Бембель стал одним из авторов горельефов для установленного в 1954‑м монумента на Площади победы вместе с другими именитыми скульпторами — Заиром Азгуром, Алексеем Глебовым и Сергеем Селихановым. Его горельеф «9 мая 1945 года», изображающий ликующих солдат и мирных жителей в День Победы, смотрит прямо на Вечный огонь. А худенькие дети, мальчик и девочка, цепляющиеся за руки солдат-освободителей, — образ его собственных детей, какими он запомнил их, когда вернулся с войны…

Напряженную творческую работу Андрей Бембель сочетал с преподаванием: он стоял у истоков создания Минского художественного училища и кафедры скульптуры в Белорусском театрально-художественном институте, на которой преподавал долгие годы. Среди его учеников — выдающиеся белорусские художники, одних только народных — Анатолий Аникейчик, Лев Гумилевский, Иван Миско… Тянул и немалую общественную нагрузку: был членом ЦК КПБ, депутатом Верховного Совета, стоял во главе Союза художников БССР, понимая, что мало быть творцом — эпоха требует быть еще и гражданином.

…Если запрокинуть голову вверх, стоя перед входом в Национальный художественный музей, мы увидим фигуру девушки, простирающей вперед руку с лавровым венком, — это аллегория Славы, символически обозначающая, что те, чьи работы нашли место в этих стенах, увенчаны ею на века.